Бугульма форум

http://www.kazan-center.ru/osnovnye-razdely/14/327/
Раис Сулейманов

9 ноября 2012 года в Москве состоялось в стенах российского парламента заседание секции «Совершенствование законодательства в сфере языковой политики и удовлетворения этнокультурных потребностей народов России» Экспертного совета при Комитете Государственной Думы России по делам национальностей. Основной темой, которая была вынесена на обсуждение, являлась проблема русского языка в национальных республиках России (конкретно – Татарстана, Башкортостана и Бурятии), на которую очень слабо обращают внимание федеральные органы власти. И вот впервые в Москве было принято решение всесторонне обсудить эту ситуацию, которая уже давно является составной частью русского вопроса в национальных регионах страны и дискриминации русского населения. Само событие – редкий случай, когда российские парламентарии не только выслушали общественность из этнических субъектов России, где русским отведена роль нетитульного населения, но и поняли саму проблему.

Председатель Общества русской культуры Казани Михаил Щеглов начал свое выступление с самого объяснения этнолингвистического конфликта – это не противостояние между титульным и нетитульным населением, а конфликт между русскоговорящими жителями и региональной этнократией, пользующейся поддержкой прикормленными ею местными национал-сепаратистами. Суть проблемы заключается в сознательном сокращении часов, выделяемых на русский язык и русскую литературу в школьном расписании, а освободившееся время тратиться на преподавание второго государственного языка (в Татарстане – татарского, в Башкортостане – башкирского, в Бурятии – бурятского). В результате реального двуязычия, которое пытались добиться в национальных регионах, осуществить не удалось на практике, знание нетитульным населением второго государственного языка равно нулю, но при этом это резко ударяет по грамотности в области русского языка, которая на фоне всей России еще более хуже у русскоязычных детей в национальных регионах. В результате если дети за 10 лет обучения в средней школе Москвы или Рязани получают 1200 часов русского языка, то в Татарстане и Башкортостане всего 700 часов. Разница в 500 часов неизбежно накладывается на общей грамотности детей из семей нетитульных национальностей. Эта проблема была заложена еще в 1990-е годы, однако наиболее эта ситуация стала накаленной после введения ЕГЭ в 2007 году, когда родители вынуждены были платить значительно большие суммы для найма репетиторов, чем родители из других регионов, чтобы нивелировать эту разницу в объеме преподавания.

«Поначалу со стороны региональных властей была готовность пойти на диалог, — сообщил Михаил Щеглов, — состоялось в 2011 году встреча русской общественности с премьер-министром Татарстана Ильдаром Халиковым, был составлен протокол, однако зафиксированные в нем постановления были окончательно аннулированы заявлениями главы республики Рустема Минниханова, который объявил существующую языковую практику незыблемой». Русский общественник выступил в поддержку развития татарских национальных школ, о чем неоднократно говорил последние 20 лет, но с одним условием – позволить русским детям изучать русский язык в полном объеме. «20 лет постсоветского периода – достаточный срок, чтобы убедиться, что двуязычие нереально», — резюмировал Щеглов.

Точку зрения башкирской этнократии озвучил представитель Всемирного курултая башкирского народа Фаниль Файзуллин. Свое выступление он начал с обозначения своих титулов: «Я вообще-то академик, доктор философских наук», — попытался показать свою «крутость» участник встречи, тем самым стараясь продемонстрировать, что все остальные несерьезные эксперты, однако это не произвело никакого эффекта на собравшихся, включая депутатов. «В Башкортостане за последние годы закрыто 576 сельских школ, большинство из которых башкирские», — попытался в форме упрека собравшимся бросить Файзуллин, хотя все присутствующие были решительно против «оптимизации» национальных учебных заведений, причем неоднократно в ходе обсуждения это подчеркивали. Видя, что приводимые аргументы больше вызваны заболтать обсуждаемую проблему этнолингвистического конфликта или увести разговор в сторону, он смог только сказать, что введение предмета основ религиозной культуры отнимает часы, выделяемые на преподавание башкирского языка.

Член общественной организации «Образование и русский язык в школах Башкирии» Эльза Тарасова, подчеркнувшая, что сама она — башкирка по национальности, сказала, что национально-региональный компонент на практике в национальных регионах замещает собой федеральный компонент образования. «В школе, где учится мой ребенок, подавляющее большинство родителей выступило за отказ от обязательного изучения башкирского языка, попросив русский язык преподавать в полном объеме, как по всей стране, но чиновники нам запретили это», — заметила мать школьника из Уфы, добавив, что теперь в национальных республиках исчезает право на изучение русского языка. «Как башкирка скажу, что любовь и уважение к башкирскому языку можно привить только добровольно, а не принудительно», — резюмировала Тарасова.

Председатель правления общественной организации «Учителя Республики Бурятии» Геннадий Федик рассказал, что в их регионе ввели со 2 по 9 класс как обязательный предмет бурятский язык в школах для всех детей, однако в результате этого дети не дополучают часы русского языка. «В Конституции Бурятии (ст. 24) четко написано: «Каждый имеет право на пользование родным языком, на свободный выбор языка общения, воспитания, обучения и творчества“, т.е. изучение второго государственного языка может быть по выбору родителей», — сообщил педагог собравшимся, чему позавидовали приехавшие из Татарстана и Башкортостана, поскольку в конституциях этих национальных республик такой нормы нет вообще. Однако Геннадий Федик отнес свои слова к тому, что этот выбор у родителей Бурятии как раз нарушается. «В Улан-Удэ прошло несколько родительских конференций, и тогда в некоторых школах было отменено обязательное обучение бурятскому языку, а русский язык стал преподаваться в полном объеме», — эти слова лидера учителей Бурятии вызвали аплодисменты и восхищение у родителей, приехавших из Казани и Уфы, что весьма удивило Федика. Он поинтересовался мнением собравшихся: в Бурятии хотят перенять опыт Татарстана и Башкортостана по введению поголовного обучения второму государственному языку, стоит ли общественной организации «Учителя Республики Бурятии» поддерживать эту идею. «Вы видите, как мы мучаемся, если не хотите у себя иметь этнолингвистический конфликт, не копируйте опыт республик Поволжья», — посоветовали ему участники заседания.

Руководитель организации «Образование и русский язык в школах Башкирии» Галина Лучкина отметила, что в среде татарской или башкирской общественности бытует стереотипное мнение, что русскоязычные вообще против преподавания национальных языков. Подобное заблуждение сознательно используется местными сепаратистами для разжигания русофобии среди татарского и башкирского населения. Она привела результаты исследования, проведенного членами ее организации в чувашских национальных школах Башкортостана. Выяснилось, что в течение недели в них преподается 3 часа русского языка (вместо 5 положенных часов, как, например, в Москве), 3 часа чувашского языка, 2 часа башкирского языка и 2 часа английского языка. И это все со 2 класса. «Это какие же напряжение и нагрузка испытывают дети?!» — сокрушалась Лучкина. «Мой ребенок спрашивает меня: „Мама, зачем нам башкирский язык?“. У сына в школе учится 700 детей, из которых 30 человек – башкиры, т.е. в большинстве учебных классов нет башкир, однако второй государственный язык изучается принудительно за счет сокращения часов на русский язык», — поведала общественник.

Виктория Можарова, одна из русских родителей Татарстана, рассказала о том, что ее, мать двоих детей, региональные власти уголовно преследуют за то, что она посчитала, что ее детям достаточно знать русский и английский языки. Написав заявление об этом школьному руководству, ее сыновья уделяли больше внимания русскому языку. Однако вскоре на женщину завели уголовное дело, грозясь лишить ее родительских прав якобы за самоуправство. При этом региональные чиновники от образования прямо ей в лицо сказали: «Если тебе чего-то не нравится, уезжай в свою Россию!». Кстати, это не первый случай подобных заявлений национал-чиновников в Татарстане и Башкортостане.

Виталий и Олеся Губеевы из Уфы рассказали о том, что уже начался отток русского населения из Башкортостана именно из-за того, что родители желают своим детям дать полноценное образование, подразумевающееся 1200 часов русского языка, а не те 700, которые дают в школах Башкирии сегодня. Стоит отметить, что такая же ситуация уже есть и в Татарстане: русские, отчаявшись решить проблему этнолингвистического конфликта, уезжают в соседние области. «Федеральный закон об образовании, который так любят ругать татарские и башкирские националисты, предоставляет выбор родителям федерального стандарта образования (их три). Однако в национальных республиках местное законодательство запрещает этот выбор, навязывая всем только один стандарт образования – русский язык может преподаваться только как неродной язык, т.е. для всех абсолютно детей устанавливается стандарт обучения русскому языку как в школах с национальным компонентом», — отметил Виталий Губеев. Его супруга Олеся добавила, что их семья уже планировала переехать из Башкортостана, единственное, что остановило – это слова главы республики Рустема Хамитова, сказавшего на одной из пресс-конференций, что башкирский язык должен изучаться добровольно. Родители надеются, что слова Хамитова будут реализованы на практике, а не останутся пустословием.

Диана Фарсина, один из создателей интернет-сообщества «Русский язык в школах Татарстана», сама татарка по национальности, после долгого обивания порогов в Казани за право ее сына учить русский язык в полном объеме, но не получив такого законного права, уехала на постоянное место жительство в Москву. Она рассказала такой весьма примечательный факт: ее сын пошел в 7 класс обычной московской школы, однако по знанию русского языка он значительно отставал от своих новых сверстников. Оказывается именно из-за сокращения часов на русский язык, когда он учился еще в Татарстане, ребенок не мог пройти весь полный курс русского языка, в результате чего Диане Фарсиной пришлось нанимать дополнительно репетитора, чтобы просто нагнать остальных детей. Ее случай – весьма показательный: городские татары и башкиры также хотят получать полное обучение для своих детей по русскому языку.

Ей вторила Алина Бажитова из Татарстана, тоже татарка: «Мир моего ребенка не ограничивается татарской деревней, нашим детям нужна вся Россия, а с неполным знанием русского языка дети лишаются такой возможности». Женщина отметила, что татарский язык поставили приоритетнее прав российских граждан в Татарстане.

Другой родитель из Казани Владимир Шатруков поведал о том, что сейчас творится в детсадах Татарстана: там тоже ввели обязательное изучение татарскому языку для всех детей с 2-летнего возраста (т.е. с яслей). «У детей еще нет достаточного словарного запаса для общения по русскому языку, а их уже учат говорить по-татарски, введена даже специальная программа „168 обязательных татарских слов“, и если русский ребенок не осваивает ее, детей наказывают», — с огромным отчаянием в словах рассказал отец.

Член организации «Образование и русский язык в школах Башкортостана» Сергей Зайцев затронул тему учебников по истории и географии национальных республик. В одном из таких написано: «Башкортостан – это отдельная страна». «Национально-региональный компонент, похоже, что существует для того, чтобы взращивать себе удобный электорат: из пяти учеников уфимских школ четверо говорят, что они – граждане Башкортостана, а не России. И говорят это спонтанно, как вызубренное».

Выслушав родителей и представителей общественности, депутаты обратились к экспертам, чтобы они прояснили ситуацию. Руководитель Центра этнокультурной стратегии образования Федерального института развития образования Ольга Артеменко объяснила, что проблема заключается в статусности языка. «Язык можно преподавать как государственный и как родной. В зависимости от этого есть разная методика его обучения: родной язык изучают на грамматической основе (синтаксис, пунктуация и т.д.), государственный – на коммуникативной. В Татарстане и Башкортостане татарский и башкирский языки преподают как родные языки, включая и русских детей, в то время как по идее их надо преподавать на коммуникативной основе, что подразумевает упрощенность его усвоения. В то же время русский язык в этих национальных республиках преподают как неродной язык, даже для русских детей. Именно поэтому грамотность по русскому языку столь низкая, что переезжая в соседние регионы, они значительно отстают от своих сверстников. Я уж не говорю о том, что часы на обучение русскому языку даже как неродному сокращены по сравнению со всей страной», — пояснила эксперт.

Руководитель Приволжского центра региональных и этнорелигиозных исследований Российского института стратегических исследований Раис Сулейманов рассказал, что проблема такого отношения к русскому языку является одной из форм дискриминации: «Сознательно создаются условия, чтобы русскоязычное население покидало национальные республики, что неизбежно ведет к их моноэтнизации. Отчаяние родителей такого, что растет общее неприятие к национальным языкам даже у горожан титульных национальностей. Исход русского населения из республик Поволжья неизбежно приведет к уходу оттуда российской государственности». По его мнению, нежелание татарских и башкирских националистов и поддерживающей их региональной этнократии идти на предоставление выбора при изучении языков вызвано исключительно страхом перед тем, что городские татары и башкиры предпочтение отдадут именно русскому языку, чего и бояться власти республик. Поэтому русское население оказывается в роли заложников этнократической системы.

Присутствовавшие члены Комитета по делам национальностей Госдумы России внимательно выслушали и поняли суть проблемы этнолингвистического конфликта в национальных республиках. Заместитель председателя этого Комитета Тамара Плетнева (КПРФ) отметила, что проблема есть и глупо ее отрицать: «Обязательно должен быть выбор. То, что русский язык в загоне – чистая правда, как и правда то, что закрываются сельские школы». Сама она добавила, что внесла предложение вернуть графу национальность в российский паспорт.

Другой заместитель председателя этого Комитета Сергей Сироткин (ЛДПР) согласился, что в результате такой языковой политики выдавливается русскоязычное население из регионов, до сих пор именующих себя государствами в составе России. «Надо упорядочить ситуацию со статусностью языков, а добровольность в их изучении должна быть обязательной», — отметил парламентарий.

Итог встречи подвел руководитель Аппарата Комитета Госдумы по делам национальностей Батал Бигуаа, абхаз по национальности. «Я знаю, что в прессе говорят, что на наш Комитет оказывает давление лобби депутатов от Татарстана и Башкортостана, но я очень надеюсь, что мы не прогнемся ни под какое лобби из Казани и Уфы».

Остается только надеяться, что поправки в новую редакцию федерального закона об образовании, принятие которой вскоре ожидается, будут внесены таким образом, чтобы этнолингвистический конфликт в Татарстане, Башкортостане, Бурятии и в других национальных республиках, где имеется подобная ситуация, навсегда остался в прошлом.

Главное, что бы от болтовни перешли к делу. Со знанием русского языка в наших школах, мягко сказать ,не всё хорошо.

Оля писал(а):Со знанием русского языка в наших школах, мягко сказать ,не всё хорошо.

«Сегодня статистика по семье страшная, – начал он свое выступление. – 80 процентов браков, которые заключаются молодыми людьми, заканчиваются разводом». Наверное, поэтому выступление писателя было посвящено теме семьи и тем важным словам, без которых понятие семьи невозможно.

Не ведающая греха

Несколько лет назад я находился в благословенном Константинове, на родине Сергея Александровича Есенина. Там было очень много молодежи на фестивале, и я задал им вопрос: что ваше русское ухо слышит в слове «невеста»? И девочка из хора отца Виктора Дорофеева, из подмосковного Богородска, ответила: «Невеста – это та, кто не ведает, что творит». Я сказал ей: «Ты не представляешь, насколько ты права. Потому что многие вступающие в брак и в самом деле не ведают, что они творят».

Мне стало любопытно, и я стал собирать версии толкования слова «невеста». В стенах Московской Духовной Академии, где были курсы повышения квалификации преподавателей Основ Православной культуры, мужчина лет пятидесяти мне сказал: невеста – это, вообще-то, неведомо откуда пришедшая. Один мальчик сказал: невеста – это весна. Это была самая красивая версия.

На самом деле невеста – это не ведающая греха, чистая, святая, честная.

«Испорченное» слово

Когда люди женятся, это происходит в загсе, такая необходимая процедура – их поздравляют с созданием новой ячейки общества. Так было и в советское время, так есть и сейчас. Общество, которое отделило себя от Церкви, тем не менее прекрасно осознавало, что семья – это главная ячейка и по-другому быть не может.

Но обязательно среди приглашенных гостей найдется какой-то человек, который, поздравляя новобрачных, скажет эту, с позволения сказать, шутку: «Хорошее дело браком не назовут». И меня, тогда еще светского и советского (вы посмотрите: как слова похожи!) человека, так даже тогда это коробило. Ну как же? Только что сказали, что закладывается новая ячейка общества, и тут – брак. Да, когда испорчена резьба – это брак. Плохо выпеченный хлеб – это брак. И то, что Церковь наша таинственно именует Малой церковью, – тоже брак? Обратите внимание: не маленькой церковью. Малая – это духовное смирение. Так почему и то «брак», и это «брак»?

Слава Богу, что когда-то в России жил и творил удивительный человек, в котором не было ни капли русской крови, Владимир Иванович Даль. Он оставил нам настоящее сокровище – чудный «Словарь живаго великорусскаго языка». Откройте этот словарь. Даль пишет, что, несмотря на орфоэпическое сходство, это разные слова. И происхождение у них разное. Тот брак, который означает некондиционное изделие, слово немецкое. А вот слово «брак», который «семья», – исконно русское.

Все исконно русские слова нам говорят о Христе. А еще каждое русское слово имеет как бы два уровня. Один очевидный, а другой всегда таинственный. Так вот «брак» – это от брашно, яство, питие. Первое, что мы можем предположить, – это пошло из Евангелия. Помните чудо, которое сотворил Господь в Кане Галилейской, одним Своим приходом освятив институт семьи? Второе – это из Таинства венчания. Вспомните, кто венчался, – когда Таинство близится к завершению, священник выносит чашу с вином. И каждый супруг, сначала муж, потом жена, делают по глотку. И это тоже таинственно. Ведь вино в себе всегда сочетает два вкуса – и сладость, и горечь. И чаша тоже символ: отныне все, что жизнь будет посылать супругам, надо делить поровну. И потом никогда никаких «не сошлись характерами» приниматься во внимание уже не будет. Удивителен небесный смысл такого простого русского слова.

Что такое семья?

В Москве уже несколько лет есть такая вещь, как социальная реклама. Пока спускаешься по эскалатору в метро, видишь красочные плакаты, где изображены матрешки, а внизу приведены слова философа Френсиса Бэкона: «Любовь к государству начинается с семьи».

Как вы думаете, сколько матрешек там изображено? Правильно, семь. Вот какой русский язык легкий! Семья – это, оказывается, семь «я». А почему не шесть? Моя семья, например, – всего четыре человека. А те двое новобрачных, которых целый день все поздравляли, это разве не семья?

Это же русский язык! Что такое «семь я»? Это – если меня клонировать и рядом со мной поставить шесть моих клонов, то как раз будет семь я. Но это же русский язык! Он весь состоит из Евангельских понятий! И чтобы понять, что есть слово «семья» в русском языке, наверное, надо открыть Евангелие от Иоанна, глава 12, стих 24, где в притче устами Самого Господа Иисуса Христа звучат эти удивительные слова: «Истинно, истинно говорю вам: если пшеничное зерно, пав в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода». Семья русская – это семя, это евангельское семя, которое должно прорасти. А чтобы оно проросло, что нужно? Нужна жертва. Любовь немыслима без жертв. Ибо в русском языке слово «любовь» и слово «боль» – слова одного корня.

Конечно, мы, современные люди, очень боимся боли, боимся страданий. Само слово «жертва» отпугивает людей. Но жертва – это добровольное лишение себя какого-то комфорта. И конечно же, служение ближнему. Вот какие удивительные вещи открываются в словах русского языка!

Двое в одной упряжке

Много лет назад я преподавал русский язык иностранным студентам. И потом из одного иностранного консульства мне пришло приглашение на праздничный ужин. В нем было написано, что приглашается «господин Ирзабеков с супругой». Тогда я по наивности думал, что жена – это, как Алексей Константинович Толстой писал, для ежедневного языка. А вот супруга – это нечто возвышенное. Это потом я прочел Евангелие с этим благоухающим словом. Я его произношу сейчас – и у меня сердце замирает: «Жено». А супруга? Супруги – это, вообще-то, два вола, которые запряжены в одну упряжку. То есть, если перевести приглашение дословно, то получается: «Уважаемый вол, в субботу возьмите свою волицу и приходите к нам на ужин».

Когда я впервые об этом узнал, мне вдруг так стало страшно. Помните строки из «Евгения Онегина»? «Супружество нам будет мукой…». И вдруг – волы. Какие волы, я ее так люблю! Что же это такое? А вы знаете, на мой сегодняшний взгляд, это самый настоящий символ семьи. Это правда. Просто когда только создалась эта семья, повозку сзади никто не замечает. А почему? Потому что оба молоды, здоровы, повозка легкая – ни одного пассажира пока нет. С годами что-то меняется. В повозке появляются первые пассажиры – дети. Но они маленькие. Да еще и родители живы, бабушки-дедушки, нам помогают. Они тоже впрягаются в эту повозку. Но еще далее с годами она становится все тяжелее, идти уже сложнее – появляются болезни, скорби, лишения, предательства. И что тогда? Так вот, если это семя правильно взрастили, если своих «пассажиров» мы правильно воспитываем, то случается чудо. В какой-то момент они спрыгивают с этой повозки и говорят: «Давай помогу». И уже везем повозку все вместе. А есть такие дети, которые скажут: «Папа, мама, остановитесь. Садитесь, теперь мы повезем».

Какой красивый на самом деле символ! И как легко и радостно справляться с ношей, когда есть любовь. Есть одна древняя индийская коротенькая притча. Когда слон целый день перетаскивал бревна, к вечеру ему стало казаться, что он сейчас упадет и больше не поднимется. Тогда подошла слониха и сдунула с него хоботом всего одну щепку. И он воспрянул, почувствовал себя готовым еще сколь угодно долго носить эти бревна. Вот чего мы ждем друг от друга, от семьи – внимания, сочувствия, участия.

Русский народ – одна семья

Русский человек, русское общество может существовать только как семья, иначе оно обречено. Мне, человеку, который «приплыл с того берега», хорошо заметны вещи, к которым вы уже привыкли и перестали замечать. «Лицом к лицу – лица не увидать, большое видится на расстоянии». Так вот, ни в одном восточном государстве народу в голову не придет именовать правителя отцом. Там есть шахи, эмиры, но отцов нет. И даже к муллам, духовным лицам, добавляется слово, которое переводится как «дядя». А в России как мы называем священника? Не просто «отец», мы называем ласково «батюшка»! А ведь было время, когда мы и правителя могли называть Царь-Батюшка. А раз у всех один отец, то весь народ – одна семья.

Служить языку

Сегодня наш святой язык подвергается настоящим гонениям и издевательствам. Раньше я часто говорил, что надо спасать, надо оберегать язык, не понимая, какая это самонадеянность. Нас оберегает, нас спасает сам русский язык. И когда встает задача: а что мы должны и можем сделать для языка, я думаю, самое важное, что может сделать человек, для которого русский язык родной, – это служить языку. А что требуется от слуги? Верность.

И закончить мне хотелось бы строками стихотворения Анны Андреевны Ахматовой «Мужество». Удивительно, что в страшное время войны, находясь далеко от родного Ленинграда, который в то время был в блокаде, она пишет именно о языке. Сотни раз я читал это стихотворение и не слышал этих слов:

Мы знаем, что ныне лежит на весах
И что совершается ныне.
Час мужества пробил на наших часах,
И мужество нас не покинет.

Не страшно под пулями мертвыми лечь,
Не горько остаться без крова,
И мы сохраним тебя, русская речь,
Великое русское слово.

Свободным и чистым тебя пронесем,
И внукам дадим, и от плена спасем
Навеки.

И тут вдруг услышал и в какой-то момент понял, что по возрасту мог быть бы ее внуком. Значит, передали, донесли до нас язык. И теперь нам предстоит нести эту почетную ношу. И теперь уже перед моим поколением стоит великая задача не предать свой язык, сберечь его хотя бы для внуков. Ибо защита русского языка, сбережение его сегодня задача не филологическая, не культурологическая и не эстетическая. Сегодня, когда мы охраняем наш язык, мы охраняем нашу веру, нацию, землю и, в конечном счете, великую святую русскую душу.

Василий Ирзабеков
Записала Татьяна Горбачева

Уважаемые форумчане! Старайтесь писать на форуме без орфографических ошибок! Без мата, без американизмов. Любите свой русский язык!

Мансур писал(а):Любите свой русский язык!

Интересно эта фраза звучит из уст человека по имени Мансур.

Еще - интервью у этого интереснейшего человека,
автора книги "Тайна русского слова. Заметки нерусского человека", - азербайджанца Фазиля Давуд оглы, который принял православную веру с именем Василий и сложил гимн русскому слову.

– Я знаю, Василий Давыдович, что вы читаете лекции в Лавре, Российском православном институте им. Иоанна Богослова, в академии МВД. Тема их – «Русский язык, как Евангелие». Расшифруйте, пожалуйста, ваше название.

– Когда-то я спросил своего учёного деда, что означает слово «человек». Он ответил просто: «человек – это человек». Ну, дед, сказал я ему, твоё объяснение не несёт никакой смысловой нагрузки.

Позже, когда я стал заниматься русским языком профессионально, я понял, почему меня не удовлетворил ответ деда: он не вытекал из высокой миссии русского языка, который связан с Евангелием, как никакой другой.

Невероятно, чтобы слово человек , означающее в столь богатом языке венец Божьего Творения, было случайным набором, не стыкующихся меж собой смыслов.
Размышляем. Чело – это лоб. Получается, что самое главное – это лоб. А давайте вспомним русские пословицы и поговорки об этом предмете и посмотрим, с уважением ли русский человек относится к нему. Ну, назовите мне, Наталья Алексеевна, хотя бы несколько.

– Пожалуйста. Заставь дурака Богу молиться, он и лоб расшибёт. Бездельник – лоботряс. Поп – толоконный лоб.

– И что же вы в них слышите? Почитание? Нет его. Это что же получается? Самое главное в человеке – лоб, чело, – и никакого почитания.

– А разве не почтительна поговорка «Семи пядей во лбу»?

– Здесь скорее ирония. Приходится признать, что основная масса поговорок о лбе, челе или уничижительная, или презрительная. А теперь разберём вторую часть слова – век. Никакого смысла, кроме временного, в нём нет. Вот и получается полный тупик.

Когда же мы говорим – словек, – всё встаёт на свои места. Слово – имя Самого Бога, а словек – то есть, каждый из нас, ребёнок Бога. Такого усыновления, как у христиан, нет нигде. Чувствуете, какое высокое достоинство придано нам. И если пафосом иных верований является мысль о ничтожестве человека пред Всевышним, то Священное Писание говорит нам о совершенно ином – мы созданы по образу и подобию Божию. «Посему ты уже не раб, но сын», – вторит апостол Павел.

Сам язык наш многомудрый подсказывает нам, тугоухим, что самое главное для «образователей» – не передача суммы неких знаний. Куда важнее восстановление в человеке образа Божия. Нам, Иванам, не помнящим своего высочайшего родства, русский язык напоминает о нём, зовёт к постижению – ещё до законов физики, химии, математики – именно этого совершенства. А потому безобразие – есть именно потеря образа Божия. И как же понятна становится наша любовь к иконам, ведь образ всегда стремится к первообразу. Преподобный Серафим Саровский давал наставление одной матери не торопиться учить детей наукам, а приготовить прежде душу.

– Но коль скоро так велика миссия русского языка, как же он мог так низко сегодня пасть. Сейчас подрастает моя внучка Кира и, порой, мне кажется, что мы говорим с ней на разных языках. Я часто прошу её растолковать, что означает то или иное сленговое выражение. Говорят, будто сейчас издаются толковники сленга в помощь родителям. Что вы скажете по этому поводу, Василий Давидович.

– Да, в русскую речь агрессивно вторгся тарабарский язык. Чаша современного русского языка переполнена до краёв блокбастерами, сейлами, мультиплексами, роумингами. Словно бы Россия не рождала никогда Ломоносова, Даля, Достоевского., а одну только Эллочку-Людоедку. Увы, русские слова нынче не в чести.

Атаки на русский язык предпринимались не раз. Когда войско Наполеона лавиной катилось по русской земле, оскверняя православные храмы, в великосветских салонах продолжали общаться на языке врага, подчёркивая свою элитарность.

Да что говорить, если даже Пушкин беседовал на балу с одной дамой два часа. Одоевский спросил его: «Александр Сергеевич, видно, эта дама очень умна». А Пушкин ответил: «Не знаю, мы говорили с ней по-французски».

Я эту фразу не понимал, пока у выдающегося русского учёного Александра Семёновича Шишкова, адмирала, госсекретаря, министра просвещения, верой и правдой служившего четырём царям, не прочитал, почему именно французскому учили высший свет. Да потому, что на нём удобнее всего болтать. Да, да, именно болтать.

Если я с кем-то говорю по – русски, то минут через десять понимаю, что за человек, а на французском – этого не поймёшь.

Народ русский не растерял здорового национального чувства, а потому и не испытывал благоговения к «французишкам», как носителям образцовой культуры. С присущим им здоровым юмором крестьяне заклеймили агрессоров беспощадным словом шаромыга. Именно так услышало русское ухо жалобное «Шерами» тех, кто позорно отступал на Запад и клянчил хлебушко по ограбленным ими же деревням. А поэтому и надменное шевалье с тех лет и по сей день припечатано народом хлёстким словечком «шваль».

Надо понимать, что слово, лишённое русских корней, губительно действует на душу человека, ибо бескорневой язык обрывает нити, которые связывают нас с Богом и если нарушается божественное достоинство слова, то искажается и нравственное достоинство человека: он становится рабом, скотом. Разве мы с вами не видим, как «молодёжная культура», точнее низменная субкультура, уже изменила образ юношей и девушек.

Или возьмём широко вошедшее в обиход слово бомж. Раньше подобных людей на Руси называли бродягами, бедолагами, горемыками. Согласитесь, что эти слова гораздо человечнее, нежели аббревиатура бомж, из которой выхолощено человеческое чувство сострадания. Разве это хлёсткое слово не показатель нравственного падения общества.

Надо сказать, что все эти уродливые словесные наросты появились после воцарения безбожной власти, когда нити, связывающие человека с Богом, оборвались. Каждый язык говорит о Боге, но только русский – не о Боге вообще, а о Христе. Вот скажите, чем отличаются слова воспитание и питание?

– Чем восхождение от нисхождения.

– Верно. Питание это движение вниз. Воспитание – это устремлённость вверх. Ни в одном языке за этими словами нет такой глубины, как в русском. Человека надо напитывать тем, что будет его поднимать вверх.. Бывает, скажу родителям, что же вы не воспитываете своих детей? Да вы что, возмущаются, на юг их возим, фигурным катанием, английским занимаемся и т.д. и т.п.

Ну и что? Это всё питание. А знают ли ваши дети хотя бы одну единственную молитву, данную Иисусом Христом – «Отче наш»? У русского народа есть даже пословица: «Это надо знать, как Отче наш».

Моя младшая дочь учится в обычной школе. Учительница спросила, кто знает эту молитву. Только две девочки из двадцати восьми учеников. И это в Москве, в Третьем Риме.

– Похоже, Василий Давидович, во втором Вавилоне.

– Ну, так наша задача – не допустить превращения третьего Рима во второй Вавилон. А знаете, что потом случилось на том уроке? Ребята обступили дочь и попросили списать молитву. Вот это и есть воспитание.

Насаждая же агрессивно в нашу речь легионы вульгарных слов, в нас, вбивают мысль, что наш национальный язык не поспевает за цивилизацией. А мне хочется привести высказывание уже упомянутого мною великого Александра Семёновича Шишкова: «Язык наш превосходен, глубокомыслен. Надлежит только познать цену ему, вникнуть в состав и силу слов, и тогда удостоверимся, что не его другие языки, но он их просвещать может».

– Да что же осталось от Святой Руси, Василий Давидович? Можно ли это трепетное определение применить к стране, взятой в кольцо ночных клубов, казино, интим-салонов? Не в Содом ли и Гоморру превратилась она?

– Рискну утверждать, что и сегодня нашу многострадальную Россию можно и нужно почитать Святой. Ведь святость – это не безгрешность, а потенциал души народной, потенциал её устремлённости к Небу, который в состоянии восстановить и укрепить вековые основы нации.

А разве нет и сегодня проявлений святости в переливчатом звоне колоколов, в согбенных бабушках, спешащих ко всенощной, в подростках, терпеливо дожидающихся исповеди.

– Куда же, Василий Давидович, смотрят власти? Какие только национальные проекты не провозглашены! А важнейшего – сохранение языка – нет.

– Ещё в 1821 году Кюхельбекер писал, что язык народа – это его душа. История его значительнее, чем даже история политических изменений. Сегодняшнее нравственное состояние нашего общества беспощадно отражается в разговорном языке. Процессы, которые происходят сейчас в русском языке, лингвисты называют третьей варваризацией.

И мрачно пророчествуют: истребить в государстве язык народный – значит истребить и сам народ. Похоже, средства массовой информации лихо взялись за это дело.

– Вот-вот, меня наши прихожане порицают за то, что я смотрю телевизор. В такие моменты я чувствую себя как бы виноватой и начинаю оправдываться, что смотрю, мол, только приличные передачи. А что вы, Василий Давыдович, скажете по этому поводу?

– Я тоже смотрю по одной простой причине: часто выступаю в студенческих и школьных аудиториях. Если мы, православные, к ним не придём, то кто же вместо нас. Поэтому я должен знать, чем молодёжь заполняет свой досуг, иначе разговор не возможен.

Как-то школа попросила меня выступить перед учениками. Два часа мы с ними разговаривали. Они задавали вопросы и отвечать надо немедленно. Им нельзя сказать, что у меня есть точка зрения, но я хочу ещё кое-что посмотреть и осмыслить. Если ты сейчас же не ответишь на их вопрос, то всё, – ты для них не авторитет. А вопросы они задают не простые.

Итак, девочка спросила меня, на каком языке говорили Адам и Ева. Труднейший вопрос. Один ребёнок предположил, что на русском, другой – на церковно-славянском, третий – на греческом. Спас меня от ответа звонок, и я предложил классу подумать до следующей встречи.

Я же над этим вопросом потом ещё долго размышлял. Сказано: «в начале было слово и слово было у Бога, и слово было Бог».Люди – единственные на земле словесные существа. Если у них отнять слово, они превратятся в мычащую биомассу. Поэтому духовным может быть только тот, кто наделён словом.

– В одной из молитв Богородице читаю: «Яко начальника тишины родила еси». Получается, что Христос и есть начальник тишины. А как же Слово? Ведь где слово – тишины нет.

– Святые отцы говорят, что в ожидаемый восьмой день разговаривать не будут. А и зачем? Ведь слова – это костыли. Там в них нужды не будет.

Жуковский писал о «невыразимом выражении». Поэты страдают от того, что не могут выразить мысль (мысль изреченная есть ложь). Ложь не потому, что обман, а потому, что не абсолютно адекватна понятию. Это заставляет страдать. А в вечности страдания не будет.

Популярная советская песенка многое объясняет: «Мы так близки, что слов не надо». Там, где великая любовь, о чём и говорить? Так что начальник Тишины – это Тот, который Слово, то есть, Иисус Христос.

Наталья Ларина

http://www.radonezh.ru/analytic/14053.html